Надежда гардемарина - Страница 122


К оглавлению

122

После процедуры представления губернатор повел меня к электроавтобусу. Мы забрались внутрь и заняли места.

– Сейчас отправимся на ленч в Сити-холл, – приветливо сказал губернатор, – а затем покажем вам город.

– У вас здесь, как я понимаю, нет представителей Военно-Космического Флота?

– Ни единого, – весело согласился губернатор. – Вам их не хватает?

– Я хотел выписать ордер на постой. – Свой собственный. Впрочем, я знал, что на Окраинной колонии нет военно-космической базы, и не удивился.

Сити-холл находился в центре города и представлял собой обычную постройку со стенами из металлического листа. Я сразу узнал его по большой вывеске. В остальном здание ничем не отличалось от других.

Усаживаясь за покрытый красивой скатертью стол, сервированный серебряной посудой, я тихо сказал губернатору:

– Видите ли, прежде чем подбросить вам проблему, я хотел бы переговорить кое о чем. С вами и судьей.

– Да? – равнодушно спросил он, приподняв бровь. Я вообще сомневался, что хоть какая-нибудь моя проблема сможет вывести его из состояния равновесия. – Минутку. Позовите Карпову. – Он знаком подозвал с противоположного конца холла человека весьма сурового вида. И когда тот подошел, спросил:

– Что же вы хотели с нами обсудить?

Я вкратце изложил им ситуацию с Трэдвелами.

– Теперь я хочу зачислить на службу мальчика, но опасаюсь грандиозного взрыва. Родители еще на Надежде подняли скандал.

– Здесь не Надежда, – без обиняков заявил судья Карпова. – У нас все по-другому. Все, что касается Военно-Космического Флота, вне моей юрисдикции. Я даже не стану разбирать дела.

– Можете рассчитывать на мою поддержку, – сказал губернатор и с улыбкой повернулся ко мне: – Как видите, все ваши проблемы разрешены.

Я вертел в руках стакан со свежим соком. Апельсины, грейпфруты, киви, бананы и еще какие-то неизвестные фрукты.

– Если бы все проблемы разрешались так же легко.

– Скажите, – спросил губернатор, – это я слишком стар или все-таки вы слишком молоды для командира? Я вздохнул и пустился в привычные объяснения.

27

Вернувшись на корабль, я вызвал на мостик Рейфа Трэдвела. Он робко вошел, но выглядел совершенно спокойным. Только пальцы, теребившие рубашку, выдавали волнение.

– Я готов вас зачислить.

– Спасибо. – Он расслабился, с облегчением опустив плечи. – Я уж испугался, подумал, вы в последний момент измените свое решение.

– Сядьте за пульт и напишите, что поступаете на службу добровольно. Изложите причины. После этого я приму у вас присягу.

– Да, сэр.

– Только хочу вас предупредить. Положение на корабле сейчас непростое. Вас ждут испытания слишком суровые даже для кадета.

Он сглотнул:

– Я слышал об этом, – Наверняка от сестры. Я взял у него записку на всякий случай, если возникнут проблемы с родителями, принял у него присягу и включил связь:

– Мистер Таер, приведите на мостик мистера Тамарова.

Они появились через несколько минут. Алекс был весь красный и тяжело дышал. Видимо, после занятий в спортзале.

– Мистер Таер, я отзываю мистера Тамарова на два дня для выполнения специального задания. Он будет охранять нашего нового кадета до тех пор, пока не покинем порт. Будьте добры освободить его от остальных обязанностей.

– Разумеется, сэр, – Таер мило улыбнулся, – Они будут находиться в кубрике?

– Лишь после того, как отойдем от Окраинной колонии. – Я хорошо знал чету Трэдвелов и не хотел никаких неожиданностей даже на орбите, далеко от планеты. Поэтому приказал Алексу и Рейфу Трэдвелу оставаться в комнате уединения членов экипажа на третьем уровне. Бедняга Алекс вздохнул с облегчением. Хоть отдохнет немного от мистера Таера.

Таер сделал вид, что ничего не заметил, лишь сказал:

– Я помогу им перенести вещи, сэр. Что-нибудь еще, сэр?

Я отослал их и подумал о капризах судьбы. Филип Таер – отличный гардемарин: усердный, старательный, прилежный в учебе. Все портило его маниакальное желание терзать своих подчиненных, не испытывая при этом чувства вины.

Я представил Дерека, который, стоя на стуле, зубрит устав. Это в его-то возрасте. Нелепо и отвратительно. Интересно, как удалось Филипу пройти психотест и как обращались с ним, когда он сам был кадетом. Над ним издевались? Возможно. Но это ни в коей мере не служит ему оправданием. И все-таки интересно.

За ужином ко мне обратился лейтенант Кроссборн:

– Вы все еще удерживаете младшего Трэдвела на корабле?

Я понял, что это только начало, и приготовился к продолжению.

– Да, – ответил я, дав ему шанс.

– Я мог бы помочь вам с Трэдвелом-старшим, сэр. Когда он обнаружит, что сын не собирается сходить с родителями на берег.

Представляю себе эту помощь. Расспросит все, а потом запишет в дневник.

– Нет, спасибо, сам как-нибудь справлюсь.

– И часто зачисляют детей в Военно-Космический Флот без согласия родителей? – Во взгляде его сквозило простодушие.

– Достаточно часто, мистер Кроссборн. – Мой выговор он небось тоже занес в свой дневник. Наплевать. Куда больше меня тревожили усталость и одиночество, отношения новых офицеров с экипажем, тоска по Аманде. Через несколько недель я буду так близко от нее в последний раз. Мысль об этом просто невыносима.

Я подумал о доме. Может, отец примет меня после вынужденной отставки? И ничего не скажет. Такой уж он.

К концу моей вахты маленькие шаттлы, обслуживающие станцию Окраинной колонии, стали заполняться пассажирами. Потребуется несколько рейсов, чтобы всех перевезти. Трэдвелы должны улететь утром, а вечером, обнаружив исчезновение сына, поднимут скандал. Я все думал, как его избежать, пока не уснул.

122